(((((

Наверное здесь можно бы было сделать какую-нибудь мудрую ремарку про то, что даже обладатели огромного багажа знаний способны совершать фатальные ошибки, но Аларии было немного не до этого. Произойди что-нибудь подобное парой лет ранее, и не будь Септет созданием очевидной магической природы, сейчас бы её ладонь сомкнулась вокруг хрупкой вороньей шеи, а сам обладатель этой шеи отправился бы в прямо полёт по направлению к лицу кальцитского паяца. Судя по всему, пока троица выискивала апостолов, апостол пленения умудрился выйти на них первым. И мало того что он являлся декадентным клоуном, так ещё и очевидно могущественным магом. Наверное, можно было бы подыграть ему, напустить бравады, встать в модельную позу или пошутить что Клин с Кенширо специализируются на иного рода "развлечениях", но пока что танарсийка сохраняла молчание. Пусть за них говорит Клин.

/ Да разве ж это запрещено... Скорее у стражницы синдром вахтёрши, или в оказании не особо подходящих услуг заподозрила. /

Не суди книгу по обложке - простой сюжет, где только не обыгранный, хотя здесь ощущалось пространство для дополнительных толкований, уж слишком детализированными были отдельные моменты повествования.
Да уж, такое только в подобной империйке и могло произойти - усмехнулась Айяно. Нихонская культура полнилась сотнями передающихся из поколения в поколение легенд о злых духах, принимавших облик  соблазнительных женщин и одурачивавших мужчин самых разных социальных слоев - и целью этих легенд было обучение молодого поколения тому что, не все то золото, что имеет мех, и в погоне за порывами сердца не нужно выключать голову.

С одной стороны, хорошо было, что невиновный человек сумел удержать свою свободу, пусть даже ему пришлось это делать силой с оружием в руках, но и погибших так же было жаль, даже мужика-алаита. Считается, что они живут долго и в очень одухотворенном состоянии ума, поэтому самой его природе должно было быть противно сломя голову и отринув чувство самосохранения, бросаться в мясорубку, подобно человеку, которому, в сравнении с алаитским, отмерен век фруктовой мушки, и тем не менее он это сделал, что более чем достойно рыцарской стези. 

Хотя в отношении автора пьесы к этим материям явно сквозит презрение - за вычетом колдуньи, все остальные налетчики воспроизводят образа поборников справедливости всех мастей, и они же по сюжету бездоказательно вяжут случайного человека. Когда повествование дошло до бегства стражника, Айяно уверенно кивнула головой - действительно, от большинства патрульных-дуболомов большего ждать и не приходится, тем более что этот конкретный был явно одержим амбициями о продвижении по службе (а может, был готов пойти на все и даже подставить гражданских, лишь бы сам он не был разжалован и голова его не покинула плеч за промашку по службе); когда же в бегство обратилась баба с катаной, мико головою лишь разочарованно покачала. Иной раз моменты слабости случались с сильнейшими из нас, и даже самурай способен попасть в такую ситуацию, но все же, конкретно после этой детали, в голову закралось подозрение о том, что вся пьеса представляла собою типичный образец современного искусства, деконструирующий все возможные виды добродетельных ценностей.
Неужели цензоры пропустили этот момент за торжеством от критики развратного образа женского поведения, "по счастливой случайности" совпадающего с генеральной линией партии? А может это реальная позиция автора, и никакой цензуры не существует? Вопрос, достойный размышления в подобающей для этого ситуации - в момент приема вечерней ванны, или иных биологически-гигиенических процедур. А впрочем, лучше оставить его художественным критикам.

Подведя черту под сказкой - и задумавшись над только что задействованным вокабуляром, Айяно решает пройтись по открытым для публики зонам театра в поисках чего-нибудь, что могло бы указвать на "фантома". В том случае, если это ни к чему не приводит, - выцепить на короткую беседу какого-нибудь сотрудника или лучше актера нестервозного вида, если это будет возможно.

Heroist—Второй вариант. —коротко говорит своим спутникам Клин.

—Добрый день, господин Мелесар. Раз в описании нас уже все одно назвали пленниками, позвольте без лишних формальностей сразу спросить, чем мы обязаны столь уникальному приглашению?

— Ну что за вопрос! Конечно же, мы будем веселиться! Ха-ха! — Группа видит, как Мелесар поворачивается к ним спиной и обращается к, вероятно, рабам игравших на музыкальных инструментах. — Эй! Я не слышу смеха!
— Хахахахахахахахахаха, — донесся до пленников рабский натужный хор. 

АвторМелесар 

+персонаж ГМа

— Это что, шутка? — Келиандра неверяще посмотрела на капитана полиции.— А неплохо я ей обзывательство придумала, очень в тему! О богиня, это полный пи*дец! Убей меня, пожалуйста, и навсегда!

И то ли Ринзе вняла этим словам, то ли сердце Келиандры не выдержало шока, но спустя мгновение из глаз и рта лунарийки хлынула кровь. Кровеносные сосуды лопнули и в дальнейшем Саране предстояло допрашивать уже неприятного вида труп. Разума и души в этом трупе не было. Воскрешение не привело бы ни к каким полезным результатам, потому что пустая тушка и в форте стражи пустая тушка. Все досталось Ринзе. Маловероятно, что остались тут и следы влияния самой могущественной иномирной императрицы. 

Вот так бездарно завершился жизненный путь Келиандры. Последней ее мыслью стало осознание того, что никакого учителя никогда у нее и не было. Она просто полубезумная темная лунарийка и вообще полукровка, ибо отец был светлым. Ее выгнали из дома чтобы не мешала чистокровным сестрам... Ее рассудок повредили грибы в лесу... И все же...

Ринзе была реальна. Хоть и ненадолго, но Келиандра соприкоснулась с ее волей. И умерла марионеткой божества. Не самая плохая судьба для столь безнадежной женщины. 

Вот и сказочке конец, а кто слушал, тот адепт Ринзе.