В день скачек на ипподроме Рейма исполняющий обязанности герцога Лариана и заместитель главы правительства империи Лариан Твайс позволил себе покинуть столицу и ненадолго отлучиться от дел. Он был ярко-выраженным трудоголиком, да и ситуация сложившаяся после церемонии несколько дней назад не располагала для взятия выходных дней, однако в его жизни имелись определенные обязанности, пренебречь которыми он не мог или, по возможности, не хотел. К пяти часам вечера этого дня он выполнил большую часть запланированной на сегодня работы и сел на пассажирский поезд до столицы Лариана. Билет он, разумеется, взял заранее и весь свой маршрут рассчитал по минутам — эффективно использовать свое время он приучил себя ещё в детстве. Он, конечно, мог воспользоваться правительственным поездом, однако не стал этого делать, т.к. эту поездку он совершал в качестве гражданского лица.
Сидя в вагоне поезда Лариан Твайс занимался изучением статистических данных последних изменений в стране и докладов внутренней и внешней разведки — всё было в пределах ожидаемого. Ситуация в Нихоне несколько вышла из под их контроля, но это не было чем-то серьезным на общей картине происходящего в империи. Его больше интересовали Талассий Семис Дейм и Фейт Гилингстон, если от кого и следовало ожидать неприятностей в обозримом будущем, так это от них. Пока что всё было спокойно, но надолго ли? Твайс мог согласиться с Сонатой Рейм — позволить столь влиятельным людям вернуться на подконтрольные им территории было очень рискованно и грозило определенными неприятностями в будущем, однако гладкое проведение церемонии он считал более важным. К тому же, абсолютно ненужная для реализации их плана смерть Ренара Йегера предоставила лишние проблемы, которых, как он полагал, можно было избежать.
...
Вернувшись домой, Твайс направился прямиком в ботанический сад. Старший сын герцога не стал тревожить прислугу своим неожиданным визитом и добрался до желаемого им места без лишнего шума. Там, сидя на коленках и ухаживая за разнообразными цветами, находилась его как всегда засидевшаяся допоздна жена — Панталея, в прошлом носившая фамилию С. Тессен. Голову девушки украшала соломенная шляпка с красной ленточкой из под которой свисали прямые и длинные волосы цвета нежного золота. На ней была легкая рубашка, короткие шортики на подтяжках и колготки. Присутствия Твайса она не замечала — тот по уже весьма старой привычке связанной с его боевым опытом всегда передвигался очень тихо. Он постучал костяшками пальцев о косяк деревянных дверей и намеренно выдал себя.
— Твайс... — В её голосе преобладало равнодушное удивление. Учитывая то, как редко им приходилось видеться, этот визит не мог вызывать у неё других эмоций.
— С днем рождения, Панталея. — Когда она поднялась с земли, один из самых влиятельных людей империи нежно обнял её, погладил по голове и поцеловал в лоб, вручив следом за этим перевязанную торжественной ленточкой коробочку. Других гостей у неё в этот день не намечалось (как, впрочем, и на любой другой), поэтому она не стала медлить и аккуратно распаковала её. Внутри лежало новое издание книги по садоводству которой она увлекалась, реймийские лакомства, пакетик чая выращенного в Поднебесной и мешочек с зернами растений оттуда же.
— Спасибо, Твайс. — Девушка приняла подарок и благодарно улыбнулась. Общая стоимость этого подарка вряд ли была больше одной тысячи румий, однако она всё-равно была очень рада, хотя этого и не показывалось на её лице.
— Попробуем? — Он, разумеется, спрашивал о чае.
— Ты же не пьешь чай.
— Верно, я предпочитаю пить воду, но я не принципиален в этом вопросе.
Спустя несколько минут Панталея заварила подаренный ей чай, муж и жена принялись за маленькое празднование, наслаждаясь скромными дарами как Поднебесной, так и Рейма. Они говорили о тривиальных вещах — о погоде, литературе, цветах и прочем, темы политики и последних событий в стране никто из них не касался. После легкого вечернего десерта и столь редкой для них беседы они легли спать. Перед этим Твайсу пришлось потратить несколько мгновений своей жизни на то, чтобы успокоить просящих прощения слуг, не заметивших возвращения господина.
Панталея и Твайс никогда не испытывали друг к другу романтических отношений, да и женился он на ней преимущественно для того, чтобы избежать надоедливых предложений о браке и встреч с потенциальными невестами — всё это казалось ему очень утомительным. Поскольку девушка была дочерью другого герцога, Лариан Гелиодор не стал перечить желанию сыну и с радостью одобрил их брак. Сами же Панталея и Твайс, будучи людьми предпочитающими преследовать свои собственные увлечения, были в какой-то мере идеальной парой — Твайс не вмешивался в её жизнь, а она не вмешивалась в его. Несмотря на это, за долгие годы брака они стали относиться друг к другу как к семье, а со временем выяснилось, что они были единственными, кто по-настоящему понимал друг друга. По этой причине, если они и не были любовниками они, по меньшей мере, приходились близкими друзьями.
В половину пятого утра глаза Твайса машинально открылись — так было на протяжении последних пяти или шести лет. Он не видел снов, а его организм всегда просыпался в одно и то же время, вне зависимости от того, во сколько он заснул. Проявив мгновение привязанности к жене и поцеловав её, аристократ поднялся из постели и тихо покинул спальню чтобы не помешать её сну. После этого он размялся и выпил стакан теплой воды для того, чтобы запустить организм. Вернувшись к оставленному вчера без дела кейсу привезенному из Рейма, на глаза Твайсу попался хорошо знакомый ему конверт — это был последний императорский приказ Оливия Лапис Рейма. Он сказал Сонате Рейм, что уничтожил его, хотя в действительности не стал этого делать. Возможно, это было опрометчиво, но он полагал, что у этого документа ещё могут быть свои применения. В очередной раз взглянув на лист бумаги, Твайс опустил глаза на последние строки, написанные на нем:
... Своим наследником я назначаю моего любимого сына, Юбина Рейма. Пока мои пальцы пишут эти строки, по моим щекам стекают скупые слезы отца, которому больше никогда не удастся увидеть своего сына и поговорить с ним по душам. Юбин, знай, что Оливий Лапис Рейм всегда любил и уважал тебя за свободный дух, нравственную чистоту и непоколебимую волю. У меня нет сомнений в том, что ты достойнейший из людей этой эпохи и сумеешь стать таким лидером, которого заслуживают как граждане империи, так и её соседей.
Лариан Твайс тяжело вздохнул, завещание Оливия Лапис Рейма легло на его плечи тяжелым бременем. Он был знаком с Тиарием и Юбином с самого детства, но действительно близко познакомился с ними лишь несколько лет назад во время ежегодного турнира Эйрина Рейма. Тогда в полуфинале сошлись Юбин против Тиария и Твайс против Геспера, а после в финале Тиарий и Твайс. Сын императора вышел победителем, но не признал свою победу — по его словам, старший сын герцога поддался ему. Как было на самом деле сейчас не может сказать даже сам Твайс, но после этой дуэли они договорились о проведении реванша. К сожалению, их пути разошлись и этот день так никогда и не настал. Тем не менее, в тот год у него предоставилась возможность узнать детей императора поближе и впечатление о Юбине у него было схожее с тем, о чем он прочитал в приказе. Тиарий же показался ему несколько... Пустоватым. Он действительно был идеален как принц, воин, стратег и политик но, как казалось Твайсу, у него отсутствовали свои амбиции и даже желания — он всего-лишь воплощал в реальность то, что требовалось от него окружающими его людьми и обществом. Невзирая на эту деталь, он всё-равно относился к нему как к другу. Где они были сейчас и каково было их мнение к происходящему? Сейчас это не имело значения. Собравшись и позавтракав, заместитель главы правительства империи направился на первый поезд до Рейма.
Часовой пояс GMT +4, время: