Учу гигавспышку (-2700 опыта) и диверсанта (-1000 опыта).
Глубокий вдох. Одна нога отведена назад. Обе ладони сжимают рукоять обнажённого меча. Вихри огненной энергии окружают лезвие нодачи и вихрят вокруг девушки всполохами безвредного пламени. Что-то что некогда давалось с трудом, посредством усиленной концентрации, будто бы становилось второй натурой. Резкий взмах и пламя разгорается всё ярче, пока не перерастает во вспышку, озаряющую пространство вокруг девушки. Иной человек волей-неволей да зажмурился бы, но Алария будто видела всё даже ясней. Родное пламя не причиняло вред её глазам, будучи продолжением естества танарсийки. Отскок в сторону и стремительный манёвр. За ними следует ещё один рубящий удар, предназначавшийся открытой уязвимости в обороне воображаемого оппонента. Разные итерации одного и того же действия повторяются некоторое время, пока воительница не делает удовлетворённый кивок. Раньше она как-то и не задумывалась об этом, но её новообретённое умение эксплуатировать слабости своих противников неплохо дополняло способности пути огня их дезориентировать. Казалось бы, кромешная тьма и яркий свет являлись полными противоположностями, но в данном контексте хорошо служили одной и той же цели. Было даже что-то философское в этом сходстве противоположностей.
Алария испытывала определённое чувство гордости, наблюдая за плодами своих трудов. Сегодня она завершила освоение пути Эйр, добившись мастерства в последней из оставшихся трёх техник. Это был долгий путь, занявший у неё около полугода, но результаты говорили сами за себя. Можно было себя поздравить. Но и расслабляться, довольствоваться одним лишь достигнутым, не стоило. Совершенству нет предела — это путь, а не пункт назначения. Как ученице древней воинской школы, негоже было останавливаться на достигнутом. Как и любое другое воинское искусство, школа Бальдра заслуживала того чтобы практиканты развивали её и дальше. Создавали собственные техники, на основе полученных знаний. Добивались даже больших вершин мастерства, чем их предшественники. И танарсийка не намеревалась ударить в грязь лицом. Но она же понимала что это задача непростая, которая потребует едва ли не больше усилий чем уже пройденный ею путь. А потому начинать стоило с малого, со знакомого и забытого, которое девушка всё ещё планировала вернуть.
Может Мелесар и лишил её прошлых навыков, но он не стёр все сопряжённые с этим воспоминания. Лишь плоды долгих тренировок. По крайней мере, бывшая инквизиторша всячески на это надеялась. А потому она вновь погрузилась в уже привычное состояние медитации, но на сей раз концентрируясь на своём далёком прошлом. На воспоминаниях о другом мире. О её жизни в Танарсисе.
***
Время близилось к вечеру. Прохладный ветерок игрался с листвой, разбрасывая её по округе. Тренировочная площадка уже практически опустела, будущие инквизиторы разошлись по своим делам, и сейчас там оставалось лишь две фигуры. Одна из них с остервенелым упорством повторяла один и тот же набор движений в отношении чучела для тренировок. В глазах читались упрямство и упорство. Этой фигурой была молодая Алария Доран. На тот момент времени, её волосы были гораздо короче, как следствие настойчивых попыток поскорее совладать со священным танарсийским пламенем. Как результат, непослушная стихия норовила переброситься на волосы девушки, что и побудило ту сменить причёску. Она не могла позволить чему-то подобному встать у неё на пути.
Второй фигурой был мужчина лет за сорок. Норберт Стаббс, один из местных инструкторов. Обладатель среднего роста, крючковатого носа и строгих черт лица, он удовлетворённо наблюдал за тренировками своей ученицы. То и дело мужчина, не менее строгим тоном, выдавал девушке критику, когда какие-либо изъяны в её боевой стойке уж больно бросались в глаза. Так продолжалось некоторое время, пока к ним не присоединился его коллега помоложе и между двумя инструкторами не завязался разговор. Быть может они не подозревали об этом, а может им было попросту плевать, но даже увлечённая тренировками Алария всё прекрасно слышала.
— Вы всё ещё тут? — удивился молодой мужчина, хмуро глянув на измывавшуюся над чучелом девушку, — Может хватит уже её мучить? Дело к ночи близится.
— Мучить? — в голосе Норберта чувствовались изумление и ирония, — Мягкость и милосердие очень благородные черты, Глен, но она сама об этом попросила. Будучи ответственным инструктором, я только рад уважить мою старательную ученицу.
— Да ты её каждый день так уваживаешь. Она же, — Глен перешёл на полушёпот, — не в себе немного. Не видно что ли? Подобное поведение нездорово.
— Где ты видишь "нездоровое поведение" — я вижу трудолюбие и самоотдачу, — Норберт одарил собеседника косым взглядом, — или ты хочешь чтобы я поощрял в своих подопечных лень?
— Необходимые тренировки выполнила? Выполнила. Прикладывала усилия? Прикладывала. Не вижу тут ничего сложного. Ленью никак не назвать, вот уж прости.
— Но что насчёт трудолюбия? На этот счёт ты ничего не ответил, — уголки губ инструктора приподнялись в кривой усмешке, — в пору заподозрить в тебе не мягкость или милосердие, но зависть. Моя протеже пока показывала себя результативнее твоих учеников. Что же ты на это скажешь, друг мой?
— Что я мог бы заподозрить в твоих словах гордыню, если бы пожелал опуститься до подобного уровня, — Глен лишь нахмурился ещё сильнее, — она же сломается таким темпом. Сейчас это даёт плоды, но потом? Вот закончатся тренировки. Дойдёт дело до миссий. Там всё будет сложнее. Не понарошку. Не выдержит стресса, с таким подходом. Или перестарается и окажется в пасти какого-нибудь демона. Нам нужны воины не только сильные, но и надёжные.
— Глен, но ведь истинный инквизитор должен быть готов сложить свою жизнь ради благой цели, — в голосе Норберта появились надменные нотки, — разве это не так?
— При всём уважении, хватит делать вид будто не понимаешь о чём я. А, впрочем, бесполезно тебя пытаться в чём-то переубедить — Глен раздражённо выдохнул и махнул рукой, — я уже всё сказал что мог. Но помни, — мужчина одарил собеседника строгим взглядом, — всем нам потом отвечать за свои деяния. Ты об этом, кажется, уже позабыл.
Высказав свою позицию по вопросу, молодой инструктор удалился, вновь оставив Аларию с Норбертом одних. Нелестная характеристика лишь ещё больше раззадорила девушку, ведомую юношеским духом противоречия, и она продолжила тренировки с удвоенным рвением.
— Можешь идти, — мужчина постарше тяжело вздохнул и положил руку на плечо ученицы, — на сегодня это всё.
— Но... — танарсийка хотела было возразить своему наставнику, но тот не дал ей такой возможности.
— Вольно, — строго скомандовал Норберт, — этот вопрос не обсуждается. Свободна.
Девушка одарила мужчину недовольным взглядом, на который тот ответил лишь безразличием, молча наблюдая как та угрюмо собирает вещи и покидает пределы тренировочной площадки. После этого её наставник провёл некоторое время в задумчивости, глядя на небо и наблюдая за медленно плывущими облаками. Но знать об этом Алария никак не могла.
***
Воспоминание оказалось подробнее, чем воительница рассчитывала. Но помогло лишний раз взглянуть на себя со стороны, оценить события прошлого с новой перспективы. Перетруждать себя, пытаясь доказать непонятно кому непонятно что, тоже не стоило. Мелесар уже мёртв, никуда не денется. Ориентируясь на воспоминания, на советы Норберта, она сделала несколько пробных взмахов. Попыталась приложить те старые знания к своему текущему стилю боя. Задача непростая, особенно учитывая разницу в оружии, но какие-никакие первые шаги. Однако, даже если восстановление и возможно, оно займёт долгое время. Повторять ошибки прошлого, истязать себя пытаясь сразу сделать всё и сразу, Алария не намеревалась. Чай уже не девочка.
Завершив с тренировками, бывшая инквизиторша направилась к штабу "Карнеола". Ей сегодня ещё предстояло заняться обещанными ранее пирожками, на радость товарищам по отряду.
Часовой пояс GMT +4, время: