***
Холодный ветер пепельными волнами укрывал подножье скованной тишиной долины. Неизвестный человек моряцкой походкой вышагивал по скошенному холму. Его загорелое, изветрившееся лицо из ныне живущих мог бы узнать лишь очкарик с далекого юга и родной отец.
— Долгожданное возвращение блудного сына. — приветствовал его скрипящий старческий голос. Его сгорбленную спину как и прежде укрывал роскошный меховой плащ.
Присмотревшись получше, моряк осознал что невольно принятое им за туманную долину, зрелище по другую сторону холма на самом деле скрывало огромную воронку. Бездонная яма вырытая в самой толще земной материи падала в иссине-черную вуаль бесконечности.
— Не сын я твой. — отрезал он, усевшись чуть поодаль от дедули, болтавшего ногами над краем пропасти.
— Пожалуй, упертость в тебе точно не от меня. А вот любовь к морю от матери. И как, отыскал ты чего желал более всего?
Незнакомец презрительно хмыкнул:
— Разве что пару новых шрамов и пару старых травм. Зато стал свидетелем зарождения чужой истории, покруче твоей будет.
— Правда? Ну расскажи тогда, всё-одно времени у нас сколь душе угодно. — задумчиво повертел трость в руках старик.
— .. А вороний идол он освободил. Каким образом? Лучше не спрашивай. Ну вот так как-то. Всё это я узнал от его покойного бати. Не знаю тронулся ли он разумом когда узнал правду, а может всей истины ему никогда и не открыли? — моряк пожал плечами. — Моё мнение, у него с головушкой всё с самой нашей первой встречи на дне рождения было не в порядке.
— Вот как? А мне показался исключительно интеллигентным молодым человеком.
— У тебя всегда было плохое суждение о людях. Поэтому какое-то время он метался туда-сюда. Позабыл, казалось, и про свой приключенческий опыт, и про неживое бытие, и про фронтовые тяжбы, и про обретенных друзей и товарищей. Но в какой-то момент уцепился как за спасительную соломинку за свою родину.
— Ту которую скинули под поезд вместе со всем светом безумец и дворняжка?
— Уж чья бы корова. — фыркнул мужичок.
— Теперь я уважаю его ещё больше. — вздохнув, потер затекшие конечности старец. — Знаешь, сынок, во второй половине жизни я повстречался с судьбами не менее удивительных личностей чем в первой.
— Ну не надо твоих историй...
— Воин воды, воин огня, воин тьмы, воин материи. Всех нас единила одержимость прошлым, которое никому из нас не суждено оказалось воротить. Лишившись света, вода скрылась в ночи. — дед с уничтожающей печалью посмотрел куда-то вверх, после чего окинул седобровным взором низвергающуюся в пустоту бездну. — Огонь рассеян чужими амбициями в чужой войне. Тень пропала под землей невозвратной державы, а материя... Правильно ли назвать его материальным? Его история была обречена с самой первой главы. Хм, так что же потом?
— Потом? Он остался с ними. С той кому не смог простить. С теми кого всей душой полюбил. Ему было горестно прощаться с друзьями, но он так и не смог нарушить данного черному рыцарю обещания. Хотя рыцарь тут был не причем. Он поклялся самому себе. Такой вот это был уперто-наивный человек.
— А что же до его родных? Ты говорил, у него была семья.
— А они остались на юге. Вместе. До самого конца. Кроме младшей сестры. Вряд ли кто-то помнит что она у него была. За это время она подросла и пожелала иной судьбы.
— И что же с ней приключилось?
— Я знаю, он обсуждал это с рыцарем. Якобы, за отверженную — то есть невольную и тщетную — службу, он дозволил ей занять уготованное ему место в числе вечно-неживых. Но исход этого для моего сказа и не важен.
Беседа плавно перетекала в самые разные темы, и продолжалась далеко до рассвета. К несчастью, в эти дни солнце уже не всходило над изуродованными горными пиками этого края.
— ..Так значит, они там? — моряк кивнул в сторону парящего высоко вдалеке объекта.
— Не знаю. Если и нет, то тогда там. — старик указал тростью ещё выше, на гнетуще-мрачные небеса.
— А ты чего? Решил что жизнь твоя уже не ценна?
— Я сражался. Я проиграл. Потом ещё и ещё. А теперь я отдохну. — последовал безразличный ответ.
— Ну как знаешь. — с едва заметной ноткой огорчения бросил незнакомец. — А я думал отобрать у тебя всё что моё по праву наследия и покорить то, что останется на руинах старого-нового мира.
— Боюсь, с этим тебя уже опередила вселенная. Ножны на поясе моем уже давно сменила палка-ковылялка.
— И пусть! Хватит и того, что я наработал своим трудом. — коснулся цепочки на груди моряк.
— Наверное, с ней тоже связана какая-то любопытная история?
— С чего ты решил?
— Иначе ты бы не стал таскать с собой столь бесполезную цацку.
— А глаз то у тебя ещё алмазный, старик! Но на самом деле нет. — махнул рукой морской. — На ней когда-то висели карманные часы или типа того. Досталась от одной особы, которую мы выловили в южном море. Якобы наследие отца. При ней был ещё фамильный перстень по материнской линии, но его мы распродали, сам понимаешь. Бедняжка совершенно лишилась разума, твердила что-то про иные миры. Будто с полвека пролежала в анабиозе и только очнулась. Ну не бросать же её!
— Таков мой сын. — старик впервые улыбнулся уголками иссохших губ. — Мы своих не бросаем. Надеюсь, ты обретешь с нею то, что тщетно пытался достичь за горизонтом.
Правда противна, горька и тяжела. Потребуются годы чтобы её воспринять, десятилетия чтобы осознать. Но ещё тяжелее существовать во лжи. Это было хорошо знакомо самому Дориану. Он не ведал своего прошлого, и продолжал выдумывать настоящее. Десятки имен и псевдонимов, предательства и подставы; этот человек не был вершиной злодейств, не взрывал города, не отправлял на убой народы. Он являл собой саму суть человечества — гаденький, подленький Никто. Сколько миров ещё будут сотворены и разрушены по причине похоти их слабовольного разума?.. Не взирая на это, судьба именно этого человека оказалась достойна своего логического завершения.
— Любопытная история, Дор-и-Рад! Я непременно занесу её в свои хроники. — взмахнув крыльями, инфернальное создание исчезло в глубинах подземелья.
— Не, ну вы видали? — весело присвистнув, бросил он своим попутчикам. — Я многое тут у вас повстречал, но чтобы ивилай в очках! Ха-ха, нахрена они ему?
Ответили ли ему что-либо на это Эресук? Летти? Гноль? А может даже Койн и Шук? Хотя последний вряд ли пожелал бы оставаться в их компании. Вероятнее всего, мысли их были заняты предстоящей встречей с могучим стражем. Пожалуй даже не им самим, а тем, что скрывалось за его объятой инфернальным пламенем спиной.
Что станется с этим миром? Вырежет ли всех порожденная преданностью песчаной принцессы Тень? До чего доведут безумства Гекизо? Дориан не знал и не желал знать ответа на эти вопросы. Зато он прекрасно ведал что сказал бы обо всём этом Гигасорд:
— ...
Часовой пояс GMT +4, время: